— «Рабочий полдень» — большая ироничная инсталляция, показанная в КЦИ на выставке «Вещизм». В ней были: гамак из матросовки, книги, светильник, сделанный из промышленной формы/штампа, большие индустриальные выключатели и табели выходов на работу (я нашла их в макулатуре; среди них были из исправительной колонии — и это добавило сильный подтекст). Внутренний образ — про «перевоспитание тунеядца» и вечное человеческое “мне всё равно”, пока мир куда-то бежит. Люди на выставке улыбались — значит, попадание случилось. Важно: элементы этой инсталляции не умерли как «выставочный реквизит» — часть живёт дальше (гамак, светильник), потому что вещь должна уметь быть полезной, а не только эффектной.

— «Ключница» — работа, выросшая из очень бытовой, узнаваемой ситуации: у нас всегда есть связки ключей “непонятно от чего”, которые годами перекладывают, потому что «вдруг пригодятся». Я думала, что не соберу достаточно ключей, но оказалось — у каждого найдётся минимум одна такая связка. Это стало метафорой не только про двери и замки, а про память, привычки и вещи, которые мы не отпускаем. Поэтому работа легко считывается: зритель узнаёт себя без объяснений.

— «Призма компаративизма» — диптих витражей из переработанного стекла, который сейчас встроен в здание между кабинетами и коридором. Это абстракция, где смысл рождается от света, граней и преломления: «посмотреть под другим углом», увидеть больше, чем видишь обычно. Мне нравится, когда работа становится частью ежедневного маршрута, а не «разовой выставкой».

И эстетика, и позиция. Мне интересно вторичное стекло: у него есть история, фактура, характер. Но это ещё и технологический вызов. В профессиональном витраже чаще используют стекло, которое изначально «подогнано» по коэффициенту теплового расширения — чтобы оно надёжно спекалось без внутренних напряжений и трещин. У бутылочного или оконного стекла такой задачи нет, и поэтому работать с ним сложнее: результат менее предсказуем, риск выше.
Именно поэтому мне важно пробовать. Часто люди говорят: «не получится» — потому что знают все ограничения. А я иногда иду без “проклятия знания” — и делаю. Так родился, например, мой «экоративный адаптаж» — витражное заполнение лестничных перил из вторичного стекла и металла. Это не просто декор: это про то, как экологичность и художественный язык могут стать частью архитектурной детали

Я собираю библиотеку много лет (с середины 2000‑х) и действительно ей пользуюсь — это рабочий инструмент, а не фон для фото. У меня много справочников по цвету, альбомов художников, книги по авангарду, композиции и материалам. Иногда я специально ищу вдохновение не там, где «логично» — потому что прямое копирование быстро превращается в плагиат и лень. А неожиданные пересечения дают оригинальный результат: например, решения для одной задачи могут прийти из совершенно другой области.

Любимая — та, над которой я работаю сейчас. Сделанную работу важно отпустить: оценить, сделать выводы и освободить место для следующей. Когда держишься за «венец творения», новое приходит хуже — и по смыслу, и по уровню.

Я могу:
— создать арт‑объект или инсталляцию под конкретное место и задачу (с историей и смыслом, чтобы объект «считывался»);
— сделать витраж/стеклянные композиции, интегрированные в интерьер или здание;
— разработать функциональные художественные элементы (свет, детали среды), которые продолжают жить в эксплуатации;
— работать с темой идентичности: через материалы, коды, детали, которые вызывают у людей свои ассоциации.